Женщин мало на стадионе
И кремлевский вонючий кот
Уже топчется целый год
На распухшей, лишней вороне.

Группа крови на бигудях
У резиновой мокрой мухи,
Доверяйте ключи старухе,
У нее между ног «Боржоми»,
А в душе лишь один только страх.

Рыбы чешут провисший зад
Заземляясь в гречневой каше
Крот ребенка увидеть рад
Опустившего валенок в чашку.
С кислородом.

Разлетаются воробьи,
И вернутся когда не знаю.
Открывая глаза попугаю,
Закрываю глаза змеи.

Лопнет веко у носорога
На глазах у бесполой толпы
Я расческу поглажу немного,
Твердым пальцем.
Не надо воды.

Лучше дайте топленого мака
Так что б женщина запотела
И под мышками мама запрела
Не хватило ей черного лака.

Потому что он где-то спит
И приснится ему маркиза
Со свисающего карниза
Горб диктует условия жатвы.

Крылья шепчутся между собой
Обсуждая, кто дерево спилит
И хорек мондавошек мылит
И морковь обнимает ковбой.

Властелин алебастровых пятен
Голубей дневники распались
И младенцы без ваты остались
Горе тем, кто пучки разбудит.

Я закончу Элегию тем, что
Поглажу чуть-чуть треугольник
Это будет наука всем, кто
Стесняется петь под гитару.

***

Размечтавшись сова уснула, и упала
На хвост оленю,
Муха тополю подмигнула, разрешив
Смеяться пельменю.

Рой усталых безногих уток,
Убаюкивая пауков, удаляется в город Псков
На 12 неполных суток.

Поэма «Где-то папа сову проверяет на ВИЧ, тихо щупая лишний лобок. Но не свой»

Я лежу на нудистском пляже,
Отдохнувший после работы.
Проверяю себя на СПИД.
Все как в цирке. И член стоит.
И уже никогда не ляжет.
На ЦТ не хватает работы.
Обкололись мочой еноты.

На коньках муравьи уезжают в пургу за тестом.
У старух взять мазок доверяю невестам
И хочу зачерпнуть ухи из бидэ, где горох стареет…

Я не знаю как лучше согнуться
Лишь бы бабушка пух собирала,
Как когда-то овец воровала
С лисьих пастбищ, где негры стригутся,
Нажимая друг другу на клитор.

Радиаторы греют не всех,
Только тех, кто дотронулся к калу,
Если сердце еще не остыло…
И коты чешут небо и меняют мошонку на мыло.

Гном сегодня крутой, на девятке
Пофафакал и сплюнул мочой.
Пионеры торгуют маткой на толчке,
А хотят алычой.
Как положено у старух,
Если мочишься – только вслух,
Что б все знал, как в сырник влюбляться.
Тоже что пидорасить иглу поневоле.
И над Карповым надсмехаться.

Эх мама, а где ж твои 30-ть?
Когда ты в гробу танцевала
И песенку мне напевала,
Не губами касаясь подстилок.
И мох воровала, таская лисицу за яйца,
Они будто дыни на вишне.

И мартышки солдат обнимают,
Не дотрагиваясь до сосков,
И сова, что летает зимой,
Согревая всех своим тазом,
Зазывает на водопой.